четверг, 31 декабря 2009 г.

Оракул

Жил бы я в городе, назывался бы Оракулом, а здесь я просто деревенский дурачок. Да и какой из меня Оракул, я же на самые простые вопросы ответить не могу! Вон, идёт тётушка Матильда, улыбается, кивает мне: "Здравствуй, дурачок. А знаешь ли, какая радость меня ожидает в новом году?" Ой, даже и не знаю, тётушка. Ждёт тебя что-нибудь или нет - поди разбери, до нового года ещё неделя почти, а ты уже старенькая, доживёшь ли... С лестницы-то послезавтра упасть, да ещё вниз головой - тут и у молодого здоровья не хватит, а тебе-то уже девятый десяток. Хотя, может, и выживешь, ты ж у нас бабка крепкая... в общем, не знаю я, а врать не хочу. "Не знаю, тётушка." Улыбается снова, треплет по голове, даёт сухарик. А вон дядюшка Фредерик прошёл, рукой мне помахал. "Привет, дурачина! А ну-ка, скажи, что у меня в кармане? Угадаешь - тебе отдам" Да откуда же мне знать, дядечка? Карманов-то у тебя два. В одном - леденец, в другом - письмо от сына, что он приезжает осенью, но это он обманывает, конечно - как же он сможет приехать, если в конце июня застрелят эрцгерцога Фердинанда? "Не знаю, дядечка". Усмехнулся, отдал леденец. "А теперь знаешь?" Ну, если подумать... Что там у тебя? Крошки табака, торчащие нитки, пара кошачьих шерстинок - это от кошки твоей любовницы, пятнышко жира от бутерброда, который ты носил в кармане позапозавчера... что же ты имеешь в виду? "И теперь не знаю, дядюшка." Расхохотался, ушёл. А может, он вообще о другом кармане говорил? У него дома ещё две пары штанов висят, там в карманах чего только нет... одних денег двадцать три монетки, поди тут угадай, о чём речь! Дети бегут: "Эй, дурачок, айда с нами на горку!" "Не, не пойду". Убежали. Хотя и хочется мне с ними на горку, да ведь всё-равно не добегут, за поворотом остановятся возле пекарни, откуда так вкусно тянет свежей сдобой, и про горку свою забудут, а захотят стащить булочку, пока никто не смотрит, и ведь стащат, а потом будут кусать её по очереди, спрятавшись за сараями - но за сараи мне совсем не хочется, и булки тоже, так что я с ними не пойду. А кроме того, я должен дождаться бабушку Фриду, которая подойдёт с минуты на минуту. Тут и угадывать нечего - она всегда проходит мимо меня как-раз в это время, вот уже лет восемь. Сейчас она подойдёт и спросит, не встречал ли я её мужа, который куда-то запропастился, и не знаю ли я, когда он собирается вернуться домой. Что я могу сказать? Боюсь, что это никому не известно. Оттуда, куда ушёл муж бабушки Фриды, ещё никто не возвращался, но вдруг именно он будет первым? Не знаю, не знаю... я ни в чём не уверен. "Конечно, бабушка Фрида,- скажу я ей,- он здесь только что проходил, и обещал вернуться завтра, не позже полудня." Она кивнёт и пойдёт дальше. Я всегда ей так говорю.
Жил бы я в городе, назывался бы Оракулом. Оракул всегда говорит правду. Но я живу в деревне, а деревенский дурачок может иногда и соврать.

(источник)

вторник, 29 декабря 2009 г.

О трудовом кодексе

Сказка «Как поп работницу нанимал»

Тебе, девка, житье у меня будет лехкое, — не столько работать, сколько отдыхать будешь!

Утром станешь, как подобат, — до свету. Избу вымоешь, двор уберешь, коров подоишь, на поскотину выпустишь, в хлеву приберешься и — спи-отдыхай!

Завтрак состряпашь, самовар согрешь, нас с матушкой завтраком накормишь — спи-отдыхай! В поле поработашь али в огороде пополешь, коли зимой — за дровами али за сеном съездишь и — спи-отдыхай! Обед сваришь, пирогов напечешь — мы с матушкой обедать сядем, а ты — спи-отдыхай!

После обеда посуду вымоешь, избу приберешь и — спи-отдыхай! Коли время подходяче — в лес по ягоду, по грибы сходишь али матушка в город спосылат, дак сбегашь. До городу рукой подать, и восьми верст не будет, а потом — спи-отдыхай!

Из городу прибежишь, самовар поставишь. Мы с матушкой чай станем пить, а ты — спи-отдыхай! Вечером коров встретишь, подоишь, корм задашь и — спи-отдыхай!

Ужну сваришь, мы с матушкой съедим, а ты — спи-отдыхай!
Воды наносишь, дров наколешь — его к завтрему, и — спи-отдыхай!

Постели наладишь, нас с матушкой спать повалишь. А ты, девка, день-деньской проспишь-проотдыхашь — во што ночь-то будешь спать? Ночью попрядешь, поткешь, повышивашь, пошьешь и опять — спи-отдыхай! Ну, под утро белье постирашь, которо надо — поштопашь да зашьешь и — спи-отдыхай!

Да ведь, девка, не даром. Деньги платить буду. Кажной год по рублю! Сама подумай. Сто годов — сто рублев. Богатейкой станешь!

понедельник, 28 декабря 2009 г.

О запятых

Опять о пунктуации.

Пришел спам: «вакансия секретаря курьера программиста».
Подумалось: хочу быть таким программистом, у которого даже курьер имеет секретаря.

четверг, 10 декабря 2009 г.

О демократии

- Мне скучно, Робот. И спать не хочется. Расскажи сказку? – попросил Ребенок.
- Хорошо. – согласился Робот. – Я расскажу тебе о Коллективном Разуме.
- О! – обрадовался Ребенок. – Мне нравится эта история.
- Когда-то давно один изобретатель задумался – можно ли заставить два человеческих мозга работать как одно целое. Не обычный мозговой штурм, а полное подчинение мозга одной задаче. Тогда появился Шлем и аппарат суммирования. В самый первый раз изобретатель и его жена надели шлемы и ничего не произошло. Они не помнили ничего, пока таймер аппарата не отключил объединение. Проблема ввода вывода. Объединенный мозг не знал над чем надо работать. И решение как-то должно было передаться участникам суммирования.
- Записи! – хихикнул Ребенок.
- Записи. – согласился Робот. – Сначала записывали вопросы, которые автоматически проигрывались общему мозгу. Затем записывались ответы. Причем оказалось, что ответы произносятся участниками объединения. Хором. Тогда началась Эра Коллективных Решений. В любой семье, на любом предприятии люди надевали шлемы и пытались что-то решить. Что угодно – от стратегического планирования, до цвета обивки дивана. И решение всегда устраивало всех участников обсуждения. Во всех науках случился прорыв. Объединяясь для обсуждения, ученые совершили какое-то неимоверное количество открытий. Муниципальные советы, парламенты – все пользовались Коллективным Решением и это было во благо.
- Они думали честно? - спросил Ребенок.
- Они просто думали. И решение получалось общим. В той или иной степени устраивающее всех. На фоне общей эйфории, заявление Ученого о Принципе Усреднения было воспринято в штыки. Еще бы, он говорил о том, что Коллективное решение на самом деле является не самым умным решением. Он говорил, что из сотни обсуждающих - десять гораздо умнее остальных и эта десятка смогла бы прийти к лучшему решению, чем решение принятое всей сотней. Но Коллективным Решением принцип усреднения был назван ложным и оскорбительным. Оскорбительным для большей половины обсуждающих.
- Для дураков? - засмеялся ребенок.
- Для тех, кто не входил в десятку умных. – уклонился от прямого ответа Робот. – Эра Коллективного Решения все больше и больше вступала в права. Принцип Усреднения все чаще и чаще подтверждался. Всенародным решением был принят билль о квотах в парламенте для выпускников профессионально-технических училищ. Процесс «народ против шампуней», запрет на роскошь, наказания плетью – всего лишь несколько из Коллективных Решений в рамках одной страны. И вот однажды решили провести всепланетный референдум о выводе общей морали. Газеты пестрели заголовками «Новая эра», «Мир решит как жить дальше», «Одна общая религия», «Торжество демократии». Подразумевалась обязательное участие всех жителей планеты. И в назначенный день все население планеты надело Шлемы и сформировало один общий коллективный мозг, которому был задан всего один вопрос: «Как жить дальше?». На решение отводилось двадцать минут. И через двадцать минут люди услышали Коллективное Решение всей планеты. Мир сказал...
- Ну? – взвизгнул ребенок. – Ненавижу тебя за такие паузы! Не тяни!
- Мир сказал «ыыыыыы. Клево!» - закончил Робот.
- Хахахаха! – засмеялся ребенок. – Бедные, глупые люди.
- А с чем ты не согласен?– спросил Робот. – Разве ты не хотел бы жить клево?


Оригинал этой записи находится на Frumich.com

вторник, 8 декабря 2009 г.

Практическое наставление родителям для выдачи замуж дочерей, а невестам - для выхода замуж

Опубликовано в журнале «Наука и жизнь», 1890 год, №1. Без подписи. Переиздано: Наука и жизнь, 2000, №12. В предисловии к републикации указано, что автором является, видимо, редактор М.Н.Глубоковский, за подписью которого шли все неподписанные материалы журнала.

Всем известно, что в настоящее время выдать свою дочь замуж составляет буквально подвиг для родителей, ибо женихи бегают от невест как от огня, предпочитая холостую жизнь. В то же время число несчастных старых дев с каждым годом все более увеличивается, так же как незаконнорожденных и преступлений...

В чем причина этого и нельзя ли хоть отчасти помочь горю? Можно, но чтобы лечить болезнь, прежде всего надо поставить точный диагноз. С него и начнем. Я уверен, что не только родители, но и барышни-невесты не без пользы для себя прочтут нижеследующие строки.

Предположим, что в Москве проживает семья, состоящая из мужа, жены и только двоих детей (а двое обыкновенно бывают уже через 3 года после брака). Муж - чиновник или приказчик средней руки - получает по 50 рублей в месяц. Это оклад хороший, ибо не особенно давно министр финансов рекомендовал принимать на службу по этому ведомству преимущественно лиц с высшим образованием, а первоначальный оклад что-то около 30 рублей в месяц. Кандидаты на судебные должности до недавнего времени служили подолгу бесплатно и лишь недавно им назначено что-то около 50 рублей в месяц. Столько же получают и больничные врачи. Поэтому не будет преуменьшением, если для лиц без высшего образования жалованье в 50 рублей - хорошее.

Теперь вычислим месячный бюджет этой семьи, делая расчет на предметы даже не первой, а первейшей необходимости.

Квартиру в 1 1/2 комнатки с кухней дешевле 20 руб. в месяц найти невозможно, да и то где-нибудь поближе или к небесам, или к преисподней, если в центре города, или же - у "черта на куличках".

На дрова и уголь для самоваров и глажения белья положить по 5 руб. в месяц не будет преувеличением.

На освещение невозможно истратить, в среднем, менее одного пуда керосина в месяц. Возьмем самый плохой сорт в 1 руб. 20 коп.

Чаю и сахару в месяц, при самой крайней бережливости, выйдет не менее, как на 3 руб. (считая самую малую порцию).

Для обеда, ужина и завтрака на суп (или щи) и жаркое берется по 3 фунта говядины в день, притом низшего сорта, так называемой людской, по 12 коп. фунт, итого в день 36 коп., а в месяц 10 руб. 80 коп. Черного хлеба (о белом и думать нечего) по 3 фунта в день, приправ (картофель, лук, коренья, соль и т. д.; об огурцах, пожалуй, также нечего думать) на 15 коп.; итого на 4 руб. 50 коп. в месяц.

Для одного из детей требуется молочная кашка; считая только по 10 коп. в день, получится 3 руб.в месяц.

Водовозу 1 рубль в месяц.

Мелочные расходы: почтовые марки, бумага и конверты, чернила, перья, карандаши, вакса для чистки сапог, иголки и нитки для зашивания и штопанья, бой посуды и ламповых стекол, спички и т. п. - положим на все 2 руб. в месяц.

Теперь прислуга. Ведь муж с утра на службе, не может же жена бежать в лавку и оставить детей одних или сама таскать дрова и воду, чистить сапоги и пр. Но... позвольте, подведем итог предыдущим расходам:

Квартира ................... 20 руб. коп.

Отопление и уголь . Освещение ............... ...5 " " 20 " "

Чай и сахар .............. 3 " "

Говядина ................... 10 " 80 "

Хлеб и приправа ..... Молочная каша .. 4 " " 50 " "

За воду ...................... 1 " "

Мелочи ...................... 2 " . "

Итого 50 руб. 50 коп.

О, ужас! Бюджет уже превзойден! Что делать?

Снимаем маленькую комнатку в 15 рублей у съемщицы. Это дает сокращение по квартире в 5 руб., по отоплению - в 5 руб., за воду 1 руб.; говядины будем брать по 2 фунта - сбережение 3 руб. 60 коп., итого сбережений 14 руб. 60 коп. Но при изготовлении пищи дома выйдет керосина больше на 1 руб. 20 коп. Итого сокращение получается в 13 руб. 40 коп. Хозяйкиной кухарке надо дать хоть 1 руб. - итого 12 руб. 40 коп. Месячный бюджет получается в 50 руб. 50 коп. - 12 руб. 40 коп. = 38 руб. 10 коп. При доходе в 50 рублей на все прочие расходы останется по 11 руб. 90 коп. в месяц, причем семья живет в комнате-конуре у съемщицы.

Но перейдем к другим необходимым расходам.

Стирка белья - необходима. Необходимо мыло, а если хозяйка дозволит доступ в кухню, то за воду и уголья возьмет. Как ни вертеться, а дешевле 2 руб. в месяц стирка не обойдется, итого на прочие расходы останется уже только 9 руб. 90 коп. Конечно, жена уже сама и стирает, и гладит белье, и крахмалит сорочки мужу, а муж сам чистит себе сапоги и платье.

Но муж всегда должен быть одет прилично, да жена и дети также не могут ходить в костюме Адама и Евы. Жена все шьет сама для себя и для детей, а мужу уже необходимо покупать готовое белье. Сделаем смету по этой статье расхода.

А. Смета для мужа

Самая дешевая, но приличная для службы, вице-мундирная пара или простая стоит 25 рублей, не дешевле. Необходима еще хоть одна другая пара, домашняя, в 15 рублей. Полагая смену их только один раз в три года (???), получим ежегодный расход на ремонт в (25+15):3 = 40:3 = =13 1/3 руб. Не будет преувеличением допустить такой же расход на ремонт верхней одежды, шляп, шапок; итого на верхнее и нижнее платье получим около 27 руб. в год расхода.

О перчатках не упомянем, но на носовые платки, запонки и галстуки в год вряд ли выйдет менее рубля, итого 27 + 1 = 28 руб.

Сапог, в предположении, что муж не будет и мечтать даже о конке (не говоря уже об извозчиках), надо в год две пары по 6 руб. 50 коп. (дешевые сорта) и галош тоже две пары по 2 руб. 25 коп., а всего (6 1/2 +2 1/4)х2=17 руб. 50 коп.

Предположим, что жена сама шьет нижнее белье для всей семьи. Все-таки нужны: миткаль, пуговицы, нитки, да и ремонт швейной машины. Положим на все по 3 рубля в 'год, право, немного.

В итоге на поддержание в сколько-нибудь сносном виде одеяний мужа мы получаем:

Верхнее и нижнее платье 27 руб. - коп.

Запонки, галстуки и проч. 1 " - "

Обувь .................................. 17 " 50 "

Нижнее белье .................... 3 " - "

Итого 48 руб. 50 коп.

Б. Смета для жены, детей и пр.

Выше мы видели, что на все, кроме самых крайне необходимых предметов, из бюджета остается по 9 руб. 90 коп. в месяц, т. е. 9 руб. 90 коп. х 12 = 118 руб. 80 коп. в год. Но для мужа абсолютно необходимы 48 руб. 50 коп. - на семью, следовательно, остается всего 70 руб. 30 коп.

Если жена будет одеваться как кухарка, все-таки ей надобны в год хоть три ситцевых платья по 5 руб.; белья, положим, как и мужу, на 3 руб., башмаков и галош, как и мужу, на 17 руб. 50 коп., на ремонт и погашение верхнего платья 15 руб.; на булавки, шпильки, платки и проч. по 2 руб. - итого 15+3+17 руб. 50 коп. + 15 руб. + 2 руб. = 52 руб. 50 коп. Остается 70 руб. 30 коп. - 52 руб. 50 коп. = 17 руб. 80 коп., это на детей и мелочные потребности, вроде ремонта ламп и горелок, щетки, гребни, мыло для умывания и т. д. Легко и без вычисления сказать, что суммы вряд ли достаточно.

При этом предполагается, что муж не курит табаку и не выпивает ни рюмки водки, ни бутылки пива в год, что никогда не бывает ни одного гостя, что жена сама бегает в лавочки, оставляя детей без призора, что она сама стирает белье, шьет и ремонтирует свое, мужнино и детское белье и, если муж заспался, чистит ему сапоги и платье, что все это происходит в конуре за 15 руб. в месяц.

Ну, а что если случатся родины, крестины, болезнь? Что если детей будет не двое, а четверо? На что хоронить, если один из них помрет? и т. д.

Ответ один; полная нищета, хотя бы муж и являлся на службу в вице-мундирчике очень элегантном (ведь теперь общее требование, чтобы служащие, даже из мужиков, были одеты вполне прилично). Нищета и голод вместе - безвыходные, беспросветные, увеличивающиеся с каждым годом, уносящие силы работника семьи... Семейная жизнь, вопреки пословице "с милым рай и в шалаше", превращается в настоящий ад, от коего единственное спасение для мужа - в водке, а семья пусть питается по месяцам одним картофелем...

Я здесь взял бюджет в 50 руб. в месяц, но прибавим еще 25 рублей - получится жалованье учителя гимназии, даже с добавочными уроками. Что изменит эта прибавка? Пожалуй, лишь один только переход из комнаты-конуры на 20-рублевую квартирку, не больше, как видно из вышеприведенного бюджета. И впять-таки кухарку нанять будет не на что. Возьмем даже жалованье по 100 руб. в месяц - это даже в Москве считается жалованьем приличным, а в провинции - роскошным.

Но я читателям задам задачу: сообразно местным условиям произвести точный расчет по всем вышеуказанным пунктам, чтобы решить бюджетный вопрос о женитьбе. Но добавлю, через 6 лет уже нужно учить ребят, - пусть и это войдет в смету. А ученье ныне очень кусается...

Итак, строгие мамаши, не обижайтесь на молодых людей, уклоняющихся от отбывания брачной повинности. Право, они не особенно виноваты, избегая ваших сетей. Они, по большей части лишь инстинктивно, чувствуют то, что здесь я, быть может с чрезвычайною жестокостью и резкостью, высказал не фразами, а неумолимыми цифрами. Не обижайтесь и вы, прекрасные барышни, что эти ужасные цифры, суммирующие современные условия жизни, так неблагоприятны для возвышенной любви. Вы начитались французских романов, в ваших ушах слышатся слова русского поэта и любви:

Шепот, легкое дыханье

Трели соловья...

Но вот прочтите не вымышленную, а обычную сцену, происходящую между намеченным женихом, родителями невесты и ею самой. "Жертву" позвали обедать. Все уже сели за стол.

- Что ж это Лили не идет? Опять замечталась за роялью! Вы знаете (обращаясь к жениху), она ужасно любит музыку и иногда целыми днями разыгрывает сонаты Бетховена.

(Жениху вспоминаются слова груб. Толстого, и он думает про себя: стало быть, целый день "запузыривает"! Однако!)

- Ах, как вчера хорош был Шаляпин в Фаусте, - восклицает Лили, входя и усаживаясь возле жениха.

- Мы каждую неделю ездим в театр, - добавляет мамаша.

(В амфитеатр для двоих с извозчиками каждая побывка стоит не менее 6 рублей, итого, если съездить только на 20 спектаклей в сезон, то получится расхода 120 рублей, - размышляет жених.)

Далее выясняется, что Лили ужасно любит зимой читать французские романы, а летом смотреть на звезды и предаваться возвышенным мечтам (жениха бросает в дрожь); что Лили, - извините, - сегодня одета очень скромно, на ней платье стоит всего только 50 рублей. "Это очень дешево!" (жениха бросает в пот); что Лили - создание не земное, что она настоящий ангел (ну, так и убиралась бы на небо!); что она ужасно любит природу (черт бы ее побрал и с природой-то!) и т. д. и т. д. до велосипеда включительно.

Наконец, дается приглашение в ложу, в оперу, на следующий четверг. Жених благодарит, но уходя вытирает платком лицо и твердо решает в четверг послать записку, что в этот день он заболел инфлуэнцией... Мамаша ясно намекнула, что ее дочь и не бесприданница, что за ней 10 000; может, и врет, а может - и правду говорит, да надует, думает жених. Да и что значат эти деньги при таких привычках и требованиях? Надолго ли их хватит? Да еще всю жизнь будет корить, что меня она осчастливила, а я оказался дураком...

Вот чем объясняется тот, по-видимому, странный факт, что множество весьма образованных людей женятся почти на безграмотных. Я знавал одного высокоученого профессора, женившегося на своей кухарке. Всякому, конечно, известно множество случаев, когда учителя гимназий, например, женятся на портнихах, модистках и т. д., в то время как барышни, говорящие на двух-трех иностранных языках, или сидят в девках, или стоят за прилавком магазина с 9 час. утра до 8 час. вечера за жалованье по 25 руб. в месяц, или занимаются другими профессиями (телеграфистки, учительницы и т. д.), дающими возможность питаться дешевой колбасой с хлебом, прозябать и... мечтать о женихах.

Мамашам и барышням-невестам следует подумать об этом. Уверяю, что если, явясь случайно, жених застанет барышню гладящею белье и всю перепачканную сажей, то это понравится ему гораздо более, чем если бы он застал ее расфуфыренною, напудренною, раздушенною. Если к простоте прибавить скромность и непритязательность, то это будет магнитом для женихов.

Конечно, столь учащающиеся случаи женитьбы образованных людей на портнихах и швеях составляют нежелательное явление; конечно, хорошо бы иной раз поговорить с женой о чем-либо и повозвышеннее хозяйства. Но что делать: мы живем не на небе, а на земле.

Так рассуждают нынешние женихи.

Однако неужели нужно идти против образования женщин? Это было бы более чем прискорбно. Образование для женщины есть превосходное приданое, и мы докажем это здесь цифрами.

Предположим, что мать знает языки, музыку и науки в программе гимназии. Очевидно, что она сама может (но будет ли!) учить своих детей, а это стоит очень дорого; сочтем по московской таксе.

Учитель или учительница музыки стоит в месяце никак не дешевле 15 руб. - в год 180 руб.

Сносного репетитора дешевле 20 рублей в месяц найти нельзя, - в год 240.

Для обучения языкам надо взять гувернантку тоже с жалованьем не менее 20 руб., да содержание ее (считая отдельную комнату) будет стоить 25 руб. - итого в месяц 45 руб., а в год 540 руб. Сочтя все вместе, получим 180+240+540 руб. = 960 рублей. Очевидно, что жена, кладя в семью свой труд и знания, кладет капитал около 25 000 рублей.

Заработать эту сумму на стороне женщине невозможно: уроки на все сбиты до чрезвычайности, а поступить в гувернантки, очевидно, невозможно, - словом, женский труд имеет наиболее рациональное применение в своей семье; это наилучшее решение женского вопроса, смею уверить в том. Бросаться на сторону нет никакого расчета, ибо в вышеприведенном расчете еще не указано, сколько потеряет хозяйство от отсутствия надзора хозяйки, а это может цениться и обойтись очень дорого.

Образованные, но вместе с тем скромные, непритязательные жены, способные после урока музыки и французского языка детям, тем же детям заштопать чулки и выгладить белье, - это почти необычайная редкость. Но ведь секрет в том, чтобы это не было редкостью. Пусть языки сменяет рояль, а затем игла и утюг. Такая барышня всегда найдет и жениха, и время, правда, быть может, и небольшое, для своих идеальных мечтаний, чтобы хоть на некоторое время всплывать вверх тянущего нас вниз болота жизни...

воскресенье, 6 декабря 2009 г.

О кое-каком законе

В комментариях к заметке о противоречащих себе правилах государственных учреждений вспомнили следующий весёлый текст:

Кое-какой закон

Как вы знаете, сейчас особое значение получила политкорректность. Так вот, в рамках усиления политкорректности у нас в Германии было решено запретить употребление кое-каких фраз. Эти фразы по мнению парламентариев оскорбляли афро-германцев, тюрко-германцев и, что самое страшное, иудео-германцев. Соответственно, произносить, а тем более писать эти фразы оказывалось совершенно недопустимо. Но их, несмотря на многочисленные призывы, всё равно упорно писали и произносили.

Мы, германцы всех национальностей, славимся своей законопослушностью, поэтому единственное верное решение в наших условиях – принять закон о запрете написания и произнесения вслух кое-чего. И такой закон, что характерно, был принят. Законопроект за авторством Ганса Штутгарта говорил о недопустимости употребления в СМИ и разговорах сами понимаете каких фраз. Однако в первом варианте закон хотя и вступил в силу, но упорно не желал работать. Дело в том, что он говорил исключительно о «фразах, оскорбляющих достоинство ряда негермано-германцев», и на первом же суде возникла неприятность: разошлись мнения. Ответчик считал, что произнесённая им фраза никого не оскорбляет, а адвокат истца утверждал обратное. На это ответчик предположил, что адвокат истца заинтересован в выигрыше дела, поэтому экспертом в данном вопросе выступать не может. Пришлось произвести следственный эксперимент: набрать группу негермано-германцев и в течении двух часов произносить в их адрес сказанное ответчиком. Мнения разошлись и в этой группе тоже. Часть негермано-германцев по-немецки не говорила, поэтому на данные фразы не оскорбилась. Вторая часть языком владела, поэтому в большинстве своём оскорбилась и подала в суд на следователя-экспериментатора.

Данный прецедент показал, что в подобном виде закон вызывает проблемы с трактовкой. А именно, при каждом судебном процессе придётся проводить описанный следственный эксперимент, что ставит под удар эксперта, но оправдывает подсудимого – он-то ведь потом сошлётся на субъективность выводов по результатам эксперимента.

Иными словами, закон требовалось довести до ума. И Ганс Штутгарт доработал его до более современного вида, перечислив все варианты фраз, которые запрещалось говорить и писать. Закон был принят и сразу после его принятия все парламентарии, участвовавшие в обсуждении, включая Ганса, были арестованы по подозрению о нарушении только что принятого закона – присутствовавшие в зале свидетели подтвердили, что Ганс и прочие неоднократно произнесли запрещённые фразы, а сам Штутгарт их даже написал.

Очень скоро состоялся суд и подсудимые были признаны виновными. Но адвокат Ганса не растерялся и подал в суд на судью же – за произнесение запретных фраз во время оглашения приговора. А заодно и аппеляцию – во время судебного процесса судьёй ведь был нарушен закон. Ситуация осложнилась. Состоялся следующий суд, на котором был осуждён прежний судья, а его адвокат подал в суд на нынешнего. И аппеляцию вдобавок. Число подсудимых множилось, ибо порочная цепочка казалась неразрываемой. Уже семь судей находились под тяжёлым мечом пестуемой ими же Фемиды. Однако восьмой по счёту судья нашёл отличный выход из ситуации. Он принял решение о невиновности Ганса и группы парламентариев, поскольку закон обратной силы не имеет, а все они произносили запрещённое ещё до того, как был принят закон. Но судьи-то произносили запрещённое уже после, поэтому все они виновны и должны отправиться в тюрьму.

При оглашении приговора мудрый судья избежал произнесения запрещённого, просто сославшись на номер закона. И всё было бы хорошо, но один из адвокатов осуждённых судей подал иск и на мудрого судью тоже, поскольку тот в явном виде дал ссылку на то место, где прямым текстом были написаны запрещённые фразы, что тоже считалось незаконным, согласно этому самому закону.

В это время заворожённая чредой процессов публика делала для себя далеко идущие выводы. А именно, всеми силами избегала употребления кое-каких фраз. Причём, избегание касалось в том числе и публикации новоявленного закона. Ведь любой информационный орган, опубликовав данный закон, автоматически его бы и нарушил. Ровно то же самое творилось и в типографиях, куда поступило распоряжение напечатать новый уголовный кодекс. Во-первых, печатать его и садиться за это в тюрьму дураков не было, а во-вторых, не было и дураков посылать в типографию макет уголовного кодекса с законом, за перепечатывание которого можно сесть. Фактически закон существовал в единственном экземпляре – том самом, который написал Штутгарт.

На распоряжение напечатать и донести до сведения народа, поступали расплывчатые ответы «мы отказываемся, поскольку там есть кое-какой закон о кое-чём». Все понимали, какой и о чём, но делать ничего не желали. Весть о законе, в результате, распространялась исключительно устно и исключительно в виде намёков на «кое-что». Только что запрещённые фразы, которые предполагалось исключить из лексикона, неожиданно стали самыми популярными, хотя и непроизносимыми. Теперь негермано-германцы обижались уже на само словосочетание «кое-что». И хотя его пока ещё произносить не запретили, народ предвосхитил развитие событий и «кое-что» стало тоже «незаконным». В смысле, перешло в разряд табуированной лексики. Для него придумали эвфемизм «сами знаете что», для этого эвфемизма, в свою очередь, «понятно что», для него – «ну, вам ясно», для него «оно самое», а для «оного самого» – «фраза». Дальше идти уже было некуда, поскольку становилось понятно, что в разряд табуированной лексики через некоторое время попадут все слова и словосочетания немецкого языка. Так, последний эвфемизм привёл к тому, что даже учителя немецкого на своих уроках были вынуждены объяснять материал в основном намёками, избегая некогда научных, а теперь табуированных, терминов.

По этой причине закон снова был направлен на доработку. В него включили уточнение: «незаконно употреблять кое-какие фразы везде, кроме как в этом законе». Заодно уточнили, что эвфемизмы не являются этими самыми фразами и ответственности за их произнесение нет. Последнее вызвало волну манифестаций негермано-германцев, которые требовали повторного запрета эвфемизмов на основании того, что всем понятно, что они обозначают, а это оскорбительно. Первое же оказалось недостаточным, поскольку сложилась парадоксальная ситуация, при которой закон можно печатать, но на него нельзя ссылаться. На манифестации временно закрыли глаза, а закон дополнили ещё: «...кроме как в этом законе и ссылках на него». Чуть позже, по всё тем же причинам технического характера, было разрешено и цитирование закона. Но решённые технические проблемы обернулись новыми юридическими: теперь подсудимые все как один утверждали, что в своих речах они вовсе не говорили запрещённое, а просто цитировали закон. Появился даже речевой оборот: «согласно закону, нельзя сказать, что кое-кто – кое-кто». Именно в такой форме негермано-германоненавистники выражали свои мысли и это оказывалось совершенно легальным.

Закон снова уточнили. Теперь цитировать закон разрешалось только лицам, находящимся при исполнении. Это вызвало волну манифестаций уже со стороны германо-германцев. Они требовали отмены закона, который, во-первых, даёт самому себе особые права, несовпадающие с правами граждан Германии, а во-вторых, теми же правами наделяет небольшую группу людей, которым, по мнению германцев, и так слишком жирно. Такой закон, соответственно, недемократичен и должен быть отменён во избежание.

Таким образом, действие закона было приостановлено, вплоть до его окончательного уточнения. Которое продолжается и по сей день. Закон на данный момент по объему занимает почти тысячу страниц – именно столько требует учёт всех нюансов и возможных коллизий. Его планируется выпустить отдельным томом к уголовному кодексу, а некоторые даже предлагают сделать этот закон отдельным кодексом. На кафедрах некоторых университетов уже введена специальность «законоведение закона о кое-чём». Введена впрок – когда закон доработают, такие специалисты будут весьма востребованы. А мы, германцы всех национальностей, с нетерпением ждём, чем же эта бодяга закончится.

пятница, 4 декабря 2009 г.

О железной логике

Новый учитель, придя в класс, обнаружил, что одного мальчика дразнят Мойше-дурачок. На перемене он спросил ребят, почему они его так обзывают.
- Да он и вправду дурачок, господин учитель. Если дать ему большую монету в пять шекелей и маленькую в десять, он выберет пять, потому что думает, что она больше. Вот, смотрите...

Парень достает две монеты и предлагает Мойше выбрать. Тот, как всегда, выбирает пять. Учитель с удивлением спращивает:
- Почему же ты выбрал монету в пять шекелей, а не в десять?
- Посмотрите, она же больше, господин учитель!
После уроков учитель подошел к Мойше.
- Неужели ты не понимаешь, что пять шекелей больше только по размерам, но на десять шекелей можно купить больше?
- Конечно понимаю, господин учитель.
- Так почему же ты выбираешь пять?
- Потому что, если я выберу десять, они перестанут давать мне деньги!

среда, 2 декабря 2009 г.

Об ООП

У меня нет друзей, потому что друзья нарушают принцип инкапсуляции.

вторник, 1 декабря 2009 г.

Новости: боулинг

Цитата в продолжение темы неосмысленных бумажек:

Британцам удалось доказать, что боулинг является очень опасным развлечением, пишет The Daily Mail. На исследование, которое заняло около двух лет, было потрачено 250 тысяч фунтов стерлингов (более 400 тысяч долларов). По мнению экспертов, велика вероятность того, что дети или подростки начнут бегать по дорожкам и застрянут в механизме, который устанавливает кегли.

При этом, как отмечает издание, ранее таких случаев зафиксировано не было. В отчете Управления по вопросам охраны здоровья, техники безопасности и охраны труда также отмечается, что взрослые люди подвергнутся такой же опасности, если решат пройти по дорожке и сбить кеглю рукой.

Источник: Lenta.ru
Хотите поделиться ссылкой? Добавьте в закладки: